Перейти к содержанию

Переселение

1

С тех пор как пятьсот лет назад на Земле установили контакт с внеземными цивилизациями, жизнь человека изменилась. В обмен на наши ресурсы, инопланетные существа поделились с землянами своими технологическими достижениями, знаниями и научили нас  переносить сознание из одного тела в другое, продлевая себе жизнь на тысячелетия. Это открытие в корне изменило обитание людей на планете, принеся с собой сначала восхищение, а затем страх и, наконец, ужас от вмешательства в таинство жизни и смерти. Молодые, сильные, здоровые люди становились жертвами чёрных экспортёров. В их тела переселяли сознание престарелых богачей, не желающих принять неизбежную кончину, и цепляющихся за своё земное существование как за последнюю надежду жить вечно. Беднякам переселение было не по карману, поэтому они умирали тысячами от голода, болезней, перестрелок, став жертвами системы третьего тысячелетия. Страх угодить в лапы чёрных экспортёров привёл к тому, что люди боялись выходить на улицу. Собиралось всё больше недовольных и обозленных землян, которые вот-вот готовы были объединиться и начать гражданскую войну. По всему миру в городах царил хаос. Опасаясь быть свергнутыми, советники всех стран объединились для борьбы с этой напастью. Законом №13 переселение было запрещено и каралось немедленным стиранием всех причастных с лица Земли. Несмотря на все усилия советников, чёрный рынок по-прежнему процветал и отряды стирателей, особых войск по защите правопорядка, выслеживали экспортёров на Земле и во Вселенной и уничтожали их. Переселение стало не единственной бедой, грозившей окончательно и безвозвратно утопить плот человечества. 
С каждым новым столетием людям становилось всё сложнее выживать. В 2960 году ресурсы планеты иссякли. Океаны и моря высохли, земля перестала плодоносить. Растительность и животные вымерли, остались лишь виды, скрещенные с инопланетными образцами. Воду добывали из самих глубоких недр земли, выкачивая последние капли до остатка, очищали и поставляли в города, где её могли покупать только те, кого общество считало полезными для своего выживания. Большая часть населения планеты голодала, перебиваясь гибридными плодами, измененными до неузнаваемости вмешательством человека. Из-за мутаций и попыток накормить планету, несколько столетий назад учёные начали проводить эксперименты по скрещиванию растений и животных Земли с инопланетными организмами, что привело к гибели многих видов. Выведенные в лабораторных условиях мутированные растения стали непригодны к употреблению в пищу, а скрещенные животные превратились в монстров, атаковавших людей, и были истреблены. Остались лишь немногие образцы, которые можно было использовать для выживания человечества.
На рабочих местах людей заменили роботы, и те, кто остался без средств к существованию умирали прямо на улицах от голода и болезней. Вскоре обездоленные и нищие земляне стали создавать кланы сопротивления. Они заселили подземные станции метро, необходимость в которых отпала с изобретением летающих энергопоездов, и канализационные тоннели. Объединившись в кланы, люди выживали благодаря грабежам и ночным набегам. В тёмное время суток они, как крысы, выбирались из своих нор и совершали налёты на обозы с водой и продуктами, которые доставлялись в ресторанные заведения для богатых и успешных землян, и уносили всё, что могли донести. Воровали не только воду и еду. Уносили одежду, средства гигиены, гаджеты и оружие. Однако вода и еда была главной целью их нападений. За желание есть и жить их назвали преступниками и стали охотиться на них, как на нечисть, поразившую тело общества.
Раньше я тоже жил с этими людьми, но о своей прежней жизни помнил мало. Когда мне исполнилось шесть лет, на наше укрытие напали стиратели – солдаты, целью которых было найти и уничтожить подземные поселения клана сопротивления. Многие из сопротивленцев были убиты. Стиратели не щадили никого. Мои родители погибли одними из первых. Они были лидерами сопротивления и бесстрашно вступили в схватку с вооруженными до зубов отрядами стирателей. Люди сражались храбро, не щадя себя, но у них не было шанса выстоять против оружия солдат. Совершая ночные набеги, сопротивленцы выбирались из логова небольшими группами, передвигались быстро, чтобы их было сложнее засечь, но в укрытии, где было много женщин и детей, много больных, много  стариков, они были почти бессильны. Из-за отсутствия лекарств, недоедания и жизни в постоянной сырости, люди болели. Каждый второй задыхался от нехватки воздуха. Кашель, вирусы, жар были постоянными спутниками обитателей подземного метро и канализаций. Оружие сопротивленцев было устаревшим и сильно уступало мощным лазерным и разрывным автоматам стирателей. Особенно страшной силой обладало разрывное оружие. Пуля, попадая внутрь человека, вертелась в нём как юла, перемолачивая все органы словно в мясорубке, пока они не превращались в сплошную кашу. Это была мучительная кровавая смерть. А лазер выжигал целые куски плоти. Луч проходил насквозь и убивал на месте.
Я был слишком мал, чтобы сражаться наравне с другими. В отрядах сопротивления мальчики брали оружие в руки с двенадцати лет. Мне было шесть. Вместе с другими детьми меня захватили в плен. Стиратели отлавливали нас как диких зверей. Они набрасывали электрические сети и пускали разряд. После этого дети обмякали и лежали неподвижно. Сети закрывались и пленников грузили в воздухоходы, на которых их доставляли на распределительную базу. Отсюда их расселяли в центры. Слабых и больных детей отправляли для экспериментов в лаборатории, где на них проводили опыты, делая из них роботов, приживляя инопланетные клетки и испытывая вирусы. Крепких и выносливых мальчиков направляли в центры обучения стирателей. Из них готовили будущих солдат. Там из мальчиков выбивали какие-либо воспоминания о прошлой жизни, сомнения и учили беспощадности к врагу. Из центра они выходили воинами, которые способны были сражаться в рукопашном бою, метко стреляли, быстро передвигались и, самое главное, беспрекословно подчинялись приказам командира. Из них делали послушных солдат, готовых убивать. Они не знали жалости, не знали пощады. Большую часть детей делали рабами. Они должны были выполнять грязную работу. Их направляли на рудники, где зашкаливала радиация, поэтому они быстро погибали. Руда была необходима для работы платформ, обеспечивающих богачей водой, едой и очищенным воздухом. Эти дети становились расходным материалом, а их участь была незавидной. В третьем тысячелетии, когда планета истощила все ресурсы, добывать пропитание было всё сложнее и сложнее. Некоторым пленникам везло. Их разрешали усыновить бездетным парам. Везунчиков можно было пересчитать по пальцам. Им завидовали и ненавидели за то, что они оказались более удачливы.
Неизвестно, как бы сложилась моя судьба, но я оказался в числе везунчиков. Меня усыновила супружеская пара очень важных в городе персон. Мужчина был верховным советником города. Тот, кто представал перед ним, непременно должен был называть его Высочайшим. Ему поклонялись как жрецу. Женщина главенствовала над законниками, и к ней должны были обращаться не иначе чем «Судья». Эта должность была пожизненной. Судья принимал законы, по которым обязаны были жить все жители города. Это был не такой судья, о котором я читал в старых книгах двадцатого века. Он не судил и не обвинял, не заслушивал дела в суде. Судья третьего тысячелетия определял, как и кому жить. Это был поводырь, которому беспрекословно подчинялись. Это Судья назвал всех несогласных преступниками, из-за чего жизнь кланов сопротивления превратилась в ад.
Я был мал, развит по возрасту и абсолютно здоров. Идеальный кандидат для усыновления. Так я попал в дом к этим важным людям, с которыми, как я думал, меня ничего не связывало. Это позже я понял, что именно они преследовали таких как мои родители, как я сам, как все мы, выживающие в подземном мире, куда они нас загнали. Мне было велено обращаться к усыновителям по их титулам в обществе: Высочайший и Судья.
Меня назвали Артуром. Теперь я стал частью общества, а не преступником и меня внесли во вселенскую базу нужных людей. От усыновителей я не получил ни родительской заботы, ни внимания, ни любви. Не то чтобы они были жестоки ко мне, вовсе нет, но, кажется, их интересовало только моё физическое состояние. Они заботились обо мне как о драгоценном сосуде, который нельзя разбить, а не как о ребёнке, который нуждается в любви родителей. Усыновители следили, чтобы я не поранился, не упал, не заболел. Водили к врачу на осмотры каждые три месяца, где мне проводили обследование. Каждую клеточку моего тела изучали и выдавали вердикт: «Здоров». Я видел усыновителей раз в месяц. Они появлялись на пороге отведенной мне комнаты. Непременно спрашивали меня о самочувствии, узнавали, нужно ли мне что-нибудь, и уходили. Ни разу они не обняли меня, ни разу не приголубили. Даже доброго слова ни разу не сказали. Мне даже показалось, что они стараются не приближаться ко мне лишний раз, как будто испытывают сильную неприязнь. Во время своих редких визитов, они  теснились на пороге комнаты, как будто если они переступят его и войдут внутрь, то подхватят от меня смертельный вирус. На лице Судьи всплывало ещё одно выражение, значение которого я понял позже, — презрение и брезгливость. При виде меня её ноздри раздувались, а крылышки дрожали от часто втягиваемого воздуха. Тогда я думал, что это особенность её внешности, и меня это не смущало. Но я был мал, и многого не понимал.
У меня было несколько нянек-андроидов. В школу как другие дети я не ходил. В третьем тысячелетии это считалось нормой. Многие дети учились у виртуальных учителей или у роботов. Я осваивал науку под монотонные и длительные монологи учителя-андроида, но мне нравилось учиться и познавать новое. Под спальню, учебную комнату и игровую мне отвели целое крыло знания. Я был так одинок в этих стенах. Усыновители не разрешали мне покидать эти покои и появляться в другой части дома. Видимо, они считали, что общения с роботами будет достаточно. А я погибал от одиночества. Я был пленником в золотой клетке и рос среди бесчувственных машин. Они были моими единственными собеседниками целых четыре года. Я впитывал от них знания как губка, усваивая их с бешеным темпом.  Моей единственной радостью были игрушки, в устройстве которых я разбирался, вспоминая кое-какие уроки родного отца. Я даже смог собрать небольшой приёмник, с помощью которого получал новости из внешнего мира. Это было моим первым достижением в технике. Я бы, наверное, сошёл с ума от жизни в этой клетке, если бы не появилась она. Когда мне исполнилось десять, мир для меня стал светлее. В это время в дом привели девочку моего возраста. Усыновители сказали мне, что отныне она будет моей сестрой. Её назвали Лилией.
В первые дни пребывания в доме, она пряталась от меня и роботов. Забивалась в какой-нибудь тёмный угол, где никто не сможет её найти, и плакала. Вздрагивала от каждого шороха. Натыкаясь на меня в одной из отведенных нам комнат, она убегала и сидела в своей норке до глубокой ночи, пока не засыпала прямо там, или, забившись где-нибудь в угол, на полу. Я так обрадовался появлению живого человека в доме, что не давал ей проходу. Мне хотелось поговорить с ней. Хотелось слышать человеческую речь, наблюдать, как меняется выражение лица во время разговора. У андроидов выражение лиц было равнодушным и неизменным, сухим и вялым. А мне хотелось эмоций. Живых. Человеческих. Улыбки. Радости. Удивления. Мне хотелось искупаться в фонтане этих переживаний. Я никогда не думал, что можно так тосковать по общению с настоящими людьми.
Лилия привыкала ко мне постепенно, делая маленькие неуверенные шаги навстречу. Хотя у нас было вдоволь еды, и больше не нужно было воровать, во время наших трапез она опасливо брала с тарелки диковинные плоды, со страхом поглядывая на андроидов, словно боялась, что они набросятся на не ё и отберут пищу. Лилия принюхивалась к каждому кусочку, прикрывая глаза от удовольствия, когда её обволакивал приятный аромат сладости. Никогда прежде она не держала в руках такой еды, довольствуясь объедками, которые удавалось раздобыть среди отходов. Лилия с семьей жила в канализации. Их клан был небольшим. Там было много женщин с детьми. Мужчин осталось мало. Многие из них погибли во время ночных набегов в поисках пищи. Женщины и дети часто голодали. Во время последнего нападения солдаты нашли их убежище и расправились с оставшимися в живых мужчинами и женщинами. Это было несложно. Истощенные и измученные, они не продержались и нескольких минут. Их расстреляли без сопротивления. Не убили в бою, а казнили. Лилию отправили в распределительный центр, а оттуда – в дом усыновителей. Из всех детей, ей одной удалось каким-то чудом остаться здоровой среди всех тех вирусов, которые кишели в канализации, только это её спасло от незавидной участи. Впервые за всю свою маленькую жизнь, её искупали в ванной, и одели в чистые одежды. От неё так приятно пахло, что она не могла понять, откуда исходит этот удивительный аромат. Её глаза долго привыкали к дневному свету. Чтобы её утешить, я подарил ей все свои игрушки. Со временем Лилия привыкла, успокоилась и перестала меня бояться. Наоборот, она тянулась ко мне как к своему единственному защитнику. Няньки-андроиды приводили её в ужас и, видя их, она пряталась за мою спину. Теперь мы держались вместе. Лилия была младше меня всего на месяц. Хотя она не была мне сестрой, я заботился о ней как брат. Чем старше мы становились, тем больше думали над тем, зачем нас усыновили, и почему держат взаперти. Но все наши догадки выглядели абсурдными. Если бы усыновители хотели нас погубить, то у них была для этого уйма возможностей. А мы были всё ещё живы. Высочайший и Судья по-прежнему навещали нас раз в месяц. Они приходили всего на несколько минут, задавали привычные вопросы и поспешно уходили, удовлетворившись нашими ответами.  Мы были отрезаны от внешнего мира, и помощи было ждать неоткуда. Мы росли воспоминаниями и ненавистью в сердце к тем, кто был причастен к уничтожению наших семей.
Нам обоим дали хорошее образование. Я стал писарем. Это была очень почетная должность. Писари состояли при советниках и считались доверенными людьми. Получить такое место было очень непросто. Как тень писарь следовал за своим господином, записывая его приказы, речи, выступления. Лилия получила работу в библиотеке. Она заведовала целой секцией. Древние книги хранились как бесценное сокровище. О них нужно было заботиться, протирать от пыли, беречь от надоедливых насекомых. Они в третьем тысячелетии были похуже многих хищников. Им ничего не стоило оставить грудку пепла от древней рукописи за считанные секунды. Библиотекарь должен был следить, чтобы не истончилась бумага, и не поблекли чернила. Раньше люди писали с помощью чернильных ручек, а не как сейчас с помощью сканеров на пальцах. Библиотекарь должен был знать все книги из своей секции, поэтому на эту должность отбирали одаренных людей с хорошей памятью. Они были хранителями знаний. В обществе к ним относились с большим уважением. Мне показалось, что наши усыновители предпочли бы и дальше оставить нас взаперти, но у нас были документы, как у усыновленных детей, а значит, были права. Нас не могли держать в клетке как преступников. Каждый член общества был на учёте во вселенской базе данных и как только ребёнок вырастал, его определяли на место работы. Если ты не работал, тебя ждало одно будущее – выживание в клане сопротивления и смерть от пули или голода. Так я и Лилия вышли в мир.
Вступив в самостоятельную жизнь, мы продолжали находиться под опекой усыновителей. Они не отпускали нас слишком далеко от себя, стараясь держать в поле зрения. Свои должности мы получили благодаря их покровительству. Они следили за нашими жизнями и работой и даже настояли на медицинских осмотрах, к которым мы привыкли с детства, и в которых сейчас не было необходимости. За эти годы наши усыновители состарились. Они взяли нас, когда были уже далеко не молоды, а теперь совсем потеряли краски. Лица Судьи и Высочайшего покрылись морщинами, а их тела как будто сгорбились и усохлись. Только их положение в обществе становилось всё значительнее и могущественнее, а тень больше. Если бы перемещение сознания из старого тела в молодое не было запрещено, наши усыновители отдали бы любые деньги, чтобы скинуть свои годы и стать здоровыми. Однако страх быть стёртым с лица земли по закону №13 прочно засел в головах землян, поэтому наши усыновители медленно, но неизбежно старели и приближались к своему закату. 
В последнее время меня одолели грустные мысли. Они навязчиво преследовали меня каждый раз, когда я думал о Лилии. Из маленькой девочки она превратилась в красивую молодую женщину. Меня тянуло к ней как волну к берегу. Я больше не мог относиться к ней как к сестре, ведь по крови она была мне чужой. Мы часто виделись с ней по вечерам после работы. В новом мире, где всюду действовали запреты, не было других развлечений, как гулять по голографическим паркам, проводить время в комнатах виртуальной реальности, или чинно восседать за столом в ресторанных комплексах и вести беседы с такими же везунчиками, которые могли себе заработать на воду и пищу.
Отношения между мужчинами и женщинами подчинялись строгим законам. Когда мужчина достигал восемнадцати лет, ему подбирали пару в специальном центре с помощью всепланетной компьютерной программы. Именно машина оценивала медицинские параметры мужчины и данные всех свободных женщин детородного возраста, чтобы получить потомство с хорошими внешними, физическими и умственными данными. Нам с Лилией как раз исполнилось по восемнадцать. Скоро мне предстояло посещение этого центра. Женщин выбирали. Они не имели права обращаться в центр за поиском пары. Их участью было ждать, когда машина выберет их для мужчины. Такой способ выбора пары появился неспроста. После того, как общество миновало первую половину третьего тысячелетия, женщины перестали рожать. Мутации, которые произошли с человеком, настолько изменили его клетки, что большинство женщин потеряли способность к зачатию. Чтобы человечество не вымерло, люди обратились к машинам и стали подбирать пару с идеальными друг для друга показателями. Как ни странно, этот опыт оказался успешным. Если внешние и клеточные характеристики обоих кандидатов идеально подходили друг другу, то женщина могла зачать и выносить здорового ребёнка.  Когда это не помогало, пара шла на усыновление. В кланах сопротивления дети рождались редко, потому что они спаривались традиционными способами, и никаких машин по отбору пар у них не было. Едва ли не у каждого рождённого ребёнка было физическое увечье или какое-нибудь отклонение.
Я горевал. Я вдруг понял, что люблю Лилию, и уже не мыслил себе жизни без неё. Когда мы встретились вечером, чтобы прогуляться по голографическому саду, я заметил, что Лилия  тоже печальна. Слово за слово, она призналась, что её так огорчило. Она получила уведомление из центра подбора пар. Машина отобрала её как идеальную жену для сына одного из законников и скоро ей предстоит отправиться к нему в дом. Услышав её слова, я так расстроился, что не смог выразить всё свое отчаяние. Лилия сделала это за меня. Сквозь едва сдерживаемые слезы, так как плакать было запрещено, она призналась, что любит меня. Лилия умоляла меня спасти её от горькой участи и бежать с планеты. Во Вселенной было много колоний и малозаселенных планет, где мы могли начать жизнь с нуля. Я не мог даже мечтать, что она полюбит меня и тем более, будет готова покинуть всё, чтобы быть со мной. Не помня себя от счастья, я согласился бежать.
До завтра я должен был достать билеты на космический челнок до Венеры. Ходили слухи, что там есть земляне из кланов сопротивления, тайно вывозящие людей на другие малозаселенные планеты. Чтобы не вызвать подозрений, Лилии предстояло отправиться на встречу со своим будущим супругом в центр. До отъезда в новый дом у неё было время, которым мы собирались воспользоваться для побега. Вечером мы должны были сесть на космический челнок и навсегда покинуть Землю.
Несмотря на всю неясность нашего будущего, я был счастлив, как никогда в жизни. Пусть мы росли в доме, а не в канализации, пусть мы не испытывали недостатка в воде и еде, но мы хорошо помнили, что вышли из других людей – восставших против системы. Я помнил немного меньше, чем Лилия, так как был захвачен в плен совсем маленьким, но мне снились сны. Из них я по крупице вынес воспоминания о моём нелёгком, но не лишенном радостей детстве в клане сопротивления. Мы выросли в доме Судьи и Высочайшего, но были людьми из другого теста. Нам обоим был чужд этот мир, где люди не могут плакать, не могут смеяться, где нельзя поделиться едой с теми, у кого её нет, и где роботы-андроиды нянчат детей. Я ничего не имел против роботов, но я до сих пор помнил руки матери, щетину и бас отца, друзей, таких же голодных и грязных, но таких настоящих – человеческих друзей. Мир Высочайшего и Судьи был несправедливым. Это он забрал у нас родителей. В этом мире нас не ждало ничего, кроме гнетущего одиночества. Когда-то мы жили, как крысы в канализации, но мы были семьей, а не галочкой в компьютерной базе. Теперь мы были частью системы, которую ненавидели. Побег стал бы для нас спасением. 
На следующий день я был готов. У меня в кармане лежали билеты на космический челнок к Венере. Мои поиски соратников, поддерживающих кланы сопротивления, дали свои плоды. Даже среди успешных землян находились те, кто восставал против советников. Но их было очень мало. Всеми правдами и неправдами я вышел на связного, который должен был встретить нас там и доправить на малозаселенную планету. Таких планет во Вселенной было много. На них скрывались беглецы из разных галактик. Каждый от чего-то бежал. Жизнь на неизведанных землях была нелегкой. Смешение разных рас – земной и инопланетной – приводило к конфликтам. Сильные убивали слабых. Беглецам приходилось выживать. Они были вне закона и часто подвергались нападениям космических разбойников или колонизаторов. Но это было лучше, чем жить рабом на Земле. Я ждал. От нетерпения меня колотило. Нервы были напряжены как тонкие струны, готовые порваться от малейшего прикосновения. До отбытия челнока оставалось четыре часа. Стрелки часов двигались медленно, вытягивая из меня все жилы. Я  то и дело поглядывал на время, ерзал на стуле, вытирал пот со лба, и жадно припадал к стакану с водой, когда в горле пересыхало.
В этот вечер Лилия не появилась. Мне показалось, что мой мир и все мои надежды рухнули. С горечью я подумал, что увидев выбранную для неё пару, она могла передумать. Если выбор машины ей понравился и молодой человек пробудил в ней какие-либо чувства, то её отсутствие легко объяснялось. Она предпочла не приходить, чтобы не видеться со мной. Волна обиды захлестнула меня своим потоком. Усилием воли я сдержался, чтобы не пуститься громить всё вокруг. За это меня бы сразу схватили стиратели и доправили в криотюрьму, где без суда заморозили на несколько лет, как возмутителя порядка.  Я нашёл в себе силы успокоиться, однако дал себе слово, что выясню всё лично. Если Лилия сделала выбор, то я хочу услышать это от неё.
Первые подозрения появились у меня, когда я не смог связаться с ней. Она словно пропала. Никто ничего не знал о её местонахождении. Когда я пришёл в Библиотеку, оказалось, что на её место принят новый сотрудник. Это было неслыханно, чтобы Лилия не вышла на работу. В нашем обществе прогулы карались криозаморозкой. Каждый должен был работать, иначе он становился бесполезным. Окольными путями, осторожно, я стал выяснять, кто с ней общался и мог видеть. Люди разводили руками, бросая на меня недоуменные и подозрительные взгляды. Немыслимо! Но никто ничего не знал. Воспользовавшись отлучкой своего советника, который удалился для отдыха в виртуальную камеру, я стащил у него ключ доступа, проник в базу данных стирателей и начал поиск Лилии. Я мог быстро отследить её местонахождение, так как всем людям устанавливали чипы с данными в области запястья. Их вживляли внутрь под кожу с самого рождения. Так советники по всему миру контролировал землян. Какого же было моё удивление, когда я нашёл её в системе. НАШЁЛ ЛИЛИЮ. С монитора на меня смотрело неизвестное лицо темнокожей девочки. Эта девочка восемь лет назад была усыновлена Судьей и Высочайшим и умерла позавчера от неизвестной болезни, предположительно от инопланетного вируса. Волосы встали дыбом, а по спине пробежал неприятный холодок. Молниеносно размышляя, что делать дальше, я ввёл в базу данных своё имя. Через несколько секунд мои опасения подтвердились, когда над моими данными всплыло фото совершенного неизвестного для меня молодого человека. Это открытые меня шокировало до глубины души. Вселенская база данных никогда не давала сбоя. Мог ли кто-то подменить данные? Это казалось невозможным. Доступ к базе имели только советники. Мысли роем наседали на меня, но я не мог сообразить, что мне делать и куда бежать. Лилия попала в беду, и эта угроза нависла надо мной. Убедившись, что мой советник всё ещё развлекается в виртуальной камере, я осторожно подбросил назад ключ доступа, оставшись незамеченным. Рискуя быть пойманным, я оставил работу и отправился в компьютерный центр, где в последний раз видели Лилию. Если бы советник решил вызвать меня, моё отсутствие могло быть расценено как бунт и грозило мне криозаморозкой. На всякий случай я приказал отнести ему ещё винной настойки, надеясь, что успею вернуться раньше, чем он выйдет из виртуальной камеры. Я оказался не готов к тому, что узнал. Если бы мой отец был жив, он бы знал, что делать. А я не знал. Вспомнив родителей, я пожалел, что они погибли так рано и ещё больше возненавидел стирателей и советников…

2

В центре было много посетителей. Роботы и люди смешались в огромном зале. Здесь было красиво и уютно как в райском саду. В фонтанах умиротворённо журчала вода, и плескались голографические золотые рыбки. Повсюду росли зеленые деревья, цветы. Пели птицы. Они были очень похожи на соловьев и попугаев прошлого тысячелетия. От одной из стоек отошли посетители, поэтому я поспешил к ней, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Андроид поприветствовал меня дежурными фразами, которые были заложены в его программу. Даже силиконовые губы растянулись в улыбке, от которой мне почему-то стало не по себе. Как только я задал вопрос о Лилии, андроид завис. Он как будто отключился, застыв с уставленными на меня пустыми машинными глазами. Я провёл перед ними рукой, чтобы убедиться, что мне не показалось, и тут меня кто-то окликнул. Я испугался, решив, что на меня поступила жалоба от советника и что я попался. Навстречу мне шёл человек. Он был один, без стирателей. Это точно был человек, так как двигался он проворно и немного нервозно, как на пружинах подпрыгивая при каждом шаге. Роботы так не ходят. 
— Господин Писарь, я вас ждал, — радостно произнес он. – Меня зовут Эдуард. Мы уже всё подготовили и если вы не против, можем приступать прямо сейчас.
— Меня? – удивленно переспросил Артур. – Что подготовили? Я не совсем… понимаю…, — Артур совсем растерялся, оглядываясь по сторонам, в поисках отряда для его задержания и доставки в криотюрьму.
— Вас-вас, не сомневайтесь, господин Писарь, — добродушно улыбаясь, ответил Эдуард. – Высочайший записал вас для процедуры подбора пары. Вам ведь исполнилось восемнадцать два месяца назад. Вы можете выбрать себе жену. Ах, какой же вы везунчик! Мне бы ваши годы,  — заговорщически подмигнул Эдуард.
— Высочайший?… – такого Артур не ожидал. Усыновитель и словом не обмолвился об этом.
— Да-да, Высочайший собственной персоной. Он о вас очень заботится и хочет, чтобы всё прошло наилучшим образом.
Артур удивился ещё сильнее, но Эдуард не дал ему возможности прийти в себя, продолжая трещать без умолку.
— Вчера ваша сестра Лилия отправилась в дом своего будущего мужа. Скоро вы с ней встретитесь. Она сама вам всё расскажет.
Услышав о Лилии, Артур почувствовал неприятный холодок внутри. Значит, он оказался прав. Лилия пренебрегла ним. Выбрала другого. Передумала бежать с ним. «Стоп! А как же её фото в базе данных стирателей?». Он растерянно застыл на месте, соображая, как выпытать хоть что-нибудь о ней у Эдуарда, который семенил рядом, не давая ему передышки своей болтовнёй. Он оказался совершенно не готов проявить настойчивость, хитрость и если нужно насилие.
Видя, что Артур застыл в нерешительности, Эдуард бесцеремонно схватил его под руку и повёл к прозрачному лифту, ловко лавируя между людьми и андроидами. Артур окончательно растерялся. Если Высочайший записал его сюда, вряд ли случится что-то плохое. Он жил у него в доме с шести лет. Если бы он желал ему зла, или хотел убить, то давно бы сделал это. Никаких препятствий для этого не было. Артур не успел сказать и слова, как они оказалась на самой вершине высоченного здания в очень просторной круглой голубой комнате. В центре стояла замысловатая установка, напоминающая прозрачный саркофаг, подключенный к вселенской компьютерной системе. Кроме Эдуарда здесь было два сотрудника в серых форменных одеждах. Один из них провел рукой в воздухе, и перед ним появилась голографическая панель управления со множеством кнопок. Он нажал одну из них, и стекло на камере отъехало в сторону.
— Господин Писарь, — вежливо произнес Эдуард, подталкивая Артура к камере. – Ложитесь. Нам нужно считать ваши медицинские показатели и тогда мы сможем подобрать вам идеальную пару. Но если у вас есть пожелания, скажите мне, — подмигнул он, — я постараюсь вам помочь. – Вам больше блондинки или брюнетки нравятся? – Эдуард суетился вокруг Артура, отвлекая его пустыми разговорами.
В считанные секунды Артур оказался в камере, и над ним захлопнулось стекло. Эдуард посмотрел на него через прозрачную поверхность, и насмешливо произнёс:
— Сладких снов, господин Писарь!
Он кивнул одному из помощников. Мужчина  в сером костюме ждал его команды и сразу нажал несколько кнопок одну за другой на голографической панели. Камера начала наполняться дымом.
Артур тарабанил по стеклу, сколько мог. Пытался закричать, но вместо воздуха глотал пар с приятным мятным ароматом. Потом он почувствовал, как обессилел. Веки налились свинцовой тяжестью. Всё вокруг закружилось, и он погрузился в сон.
Очнувшись, Артур обнаружил, что стал плохо видеть. Пространство как будто сузилось и всё вокруг приобрело срезанные узкие очертания. Он потянулся протереть глаза, но не обнаружил их  там, где они должны быть. Увидев то, чем он тянулся к ним, Артур пришел в ужас. У него были длинные массивные когтистые лапы с четырьмя пальцами. Эти лапы подчинялись его командам, потому что когда он потянул их вверх, они беспрекословно выполнили его приказ. Он ощупал голову, и обнаружил, что на ней есть рот или нечто похожее и гордый орлиный нос. Губы представляли собой две узкие полоски с заострением посредине, которое сильно выдавалось вперед. От головы отходил вверх небольшой, но очень подвижный отросток, на котором размещалось то, чем он смотрел. Это был глаз, почти как человеческий, только круглее и больше в три раза. У этого существа были даже уши. Узкие к низу и острые вверху, как у эльфа. Артур с ужасом опустил взгляд вниз и ахнул. Перед ним предстало сине-серое длинное тело с весомым брюшком как у кенгуру, изображение которого Артур видел в библиотеке на картинках зверей прошлого тысячелетия. Это существо оказалось ростом с человека, но гораздо крупнее. У него были большие плоские нижние лапы и хвост, который Артур обнаружил, когда начал себя ощупывать. Ужас сменился паникой. Что происходит? Сбоку послышался шум. Он обернулся и наткнулся на металлические прутья решетки, которые сразу не заметил, пораженный тем, что видит перед собой. Ему казалось, что он всё ещё спит. Вдоль стены в ряд располагались клетки, в которых находились существа… животные, которых он никогда прежде не видел и даже не предполагал, что они существуют. На Земле таких нет. В одной из клеток находилось нечто очень похожее на человека, только состояло оно из воды. Это было подобие прозрачной женщины, обличенной в непроницаемый тугой пузырь. Его держали на цепи. Оно уставилось на Артура водянистыми глазами, и из них потекла жидкость.
— Артур, это ты? – раздался мелодичный высокий голос.
Услышав его, Артур растерялся. Откуда это существо знает его.
— Это я, Лилия, — сказала прозрачная фигура, и влага из глаз хлынула сильнее.
— Лилия? – растерянность сменилась удивлением. – Лилия! Что происходит? Где мы? – выпалил Артур, схватившись передними лапами за решетку и стараясь вытянуть голову так, чтобы ему удобнее было рассмотреть остальных зверей вокруг.
— Мы на космической станции у черных экспортёров. Судья и Высочайший растили нас для себя, Артур.
— О чём ты? Я не понимаю, — голова шла кругом.
— Артур, очнись же, наконец. – Они выращивали нас как скот на убой. Мы им нужны для пересадки сознания. Мы их новые тела.
Слова Лилии больно захлестнули его. Так вот зачем их усыновили и держали в доме. Чтобы переселиться в них. Занять их место в этом мире. 
– Взгляни налево, — Лилия дернула рукой. Раздался грохот и звон цепей. И рука упала вниз.
Артур повернул висящий на тонкой нити подвижный глаз налево и увидел за стеклом медицинский отсек, в котором в прозрачных саркофагах лежал он и Лилия. Через них проходили маленькие разряды электричества зеленого цвета. Он узнал эти разряды. Это энергия, которой с землянами поделились инопланетяне. Она использовалась для того, чтобы поддерживать жизнь в телах до пересадки сознания и была запрещена после введения закона №13.
— Не может быть! – выдохнул Артур.
Он как будто прозрел. Судья и Высочайший заботились об их физическом здоровье не для их блага, а для того, чтобы получить молодость и силу в своё пользование. В одном теле не может быть два человека, поэтому Артура и Лилию, как и всех остальных в клетках, переместили в животных. Зверей отлавливали на разных планетах во время захватнических набегов. Подходящих здоровых людей тайком вывозили с Земли в космических челноках и доставляли на эту станцию, где богачи могли переселиться в новое тело и прожить ещё одну жизнь, потом другую и так до тех пор, пока у них будут деньги платить за своё существование в этом мире. 
Артур и Лилия стали не нужны. Их ждала утилизация. Скорее всего, их выкинут в открытый космос как ненужный мусор.
— Нужно бежать отсюда! – Артур сжал лапы на решетке.
— Как? Куда? – из глаз водянистого существа снова струйкой потекла влага.
— Не знаю, — с отчаянием в голосе прохрипел он.
В этот момент в помещение вошли два гардианца. Это были охранники инопланетной расы, с которой у землян было подписано мирное соглашение. Рослые существа с толстой каменной кожей, которая отбивала любое оружие, на Земле охраняли высокопоставленных лиц. Впервые Артур увидел гардианцев в доме Судьи и Высочайшего. Они всегда сопровождали усыновителей, когда те покидали дом. Гардианцы следовали за своими хозяевами по пятам, не позволяя никому приблизиться к ним. Им были не страшны пули. Они отскакивали от них как от брони, оставляя незначительные царапины. Хотя они не были машинами или роботами, создавалось впечатление, что у них нет слабых мест. Однако, Артур знал, что это не так. Как то он спросил у своего учителя андроида, почему каменные гардианцы носят в области сплетения щит. Тот, кто программировал для него учителей, посчитал, что эта информация не таит в себе опасности, поэтому он узнал, что в области солнечного сплетения у гардианцев находится уязвимое место. Именно в этом месте – небольшом круге, не больше яблока по размеру – кожа мягкая, а за ней скрыто сердце. Угодив в него можно уничтожить гардианца одним ударом. Ещё они были неповоротливы из-за своих больших габаритов, что давало ловкому противнику преимущество в бою. У них были электрические дубинки. Ними они били животных, которые осмеливались тянуть свои лапы через прутья клетки.
Гардианцы поравнялись с клеткой Артура, и остановились как вкопанные. Каменные лица неподвижно застыли. Глаза впились в существо, похожее на кенгуру, которое смотрело на них из клетки. Через несколько секунд в помещение вошли четыре человека: мужчина в черной кожаной одежде, женщина в серой униформе врача, Судья и Высочайший.
Мужчина в кожаной одежде семенил рядом с ними. Это был капитан.
— Как хорошо, что вы прибыли. Мы его отселили. Завтра, если вы готовы, можем проводить пересадку. Долго оставлять тела пустыми нельзя.
— Мы не могли прибыть раньше. Главный советник и Судья не могут исчезнуть на несколько дней  просто так. Мы искали двойников, которые смогут… подменить нас на пару дней.
— Конечно, я понимаю, но чем быстрее мы закончим пересадку, тем легче вам будет привыкнуть к новому телу. Без сознания тело быстро коченеет. Зелёная энергия действует недолго.
— Не нужно подробностей, — резко прервал его Высочайший. – Давайте завтра всё сделаем.
Несмотря на свой старый поношенный и болезненный вид, Высочайший вел себя здесь как хозяин. В его командном тоне, не предполагающем возражений, отображались горделивость и надменность. Когда они проходили мимо Артура, усыновители на несколько секунд задержались у его клетки. Они смерили животное, в которое его отселили, презрительным взглядом. Судья усмехнулась.
— Скажи спасибо за то, что хотя бы двенадцать лет пожил как человек, а не в канализационном зловонии.
Артур бросился к решетке, чтобы схватить её за горло, но в это мгновение перед Судьей как два щита сомкнулись Гардианцы. Их рёв огласил помещение. Один из них ударил Артура по рукам. Хотя сейчас это были не руки, а массивные лапы с четырьмя крепкими пальцами, Артур завыл от боли и отскочил к стене. Судья приказала гардианцам отойти. Смерив его взглядом, полным ненависти, она обратилась к капитану:
— Когда вы от них избавитесь?
—  Скоро. Нас выслеживают. Если не будем осторожны, нас найдут стиратели. Если сейчас выкинуть тела, на них могут наткнуться космические патрули.
— Нам не помешают? – вмешался Высочайший, вдруг забеспокоившись, что они не успеют. – Может, провести пересадку сегодня? – его величие сдулось как воздушный шарик, а в голосе зазвучала неподдельная тревога.
— Сегодня нельзя, Высочайший, — в разговор вмешалась женщина-врач. – Мы его отселили час назад. Нужно подготовить тело.
— Разве оно не готово? – удивился Высочайший.
Женщина-врач снисходительно объяснила:
— Осталось просканировать его на наличие лишней информации. Когда сознание извлекается, в памяти могут оставаться копии воспоминаний из прошлой жизни. Нужно их убрать, иначе после пересадки вы рискуете сойти с ума.
Капитан, заметив хмурый взгляд Высочайшего, успокаивающе произнес:
— Вам не о чем беспокоиться. Завтра мы проведем пересадку, а потом избавимся от них. Здесь больше оставаться нельзя. Как только вы сядете в челнок, мы тоже покинем станцию и заметём следы. Нужно будет на какое-то время затаиться. Уж больно нас щемят в последнее время.
— Смотрите, не ошибитесь, — Высочайший нахмурился. – Я плачу вам миллиарды не за то, чтобы нас выследили. У меня и Судьи осталось очень мало времени. Нужно было давно провести пересадку, — возмущенно и с недовольством в голосе ответил советник.
— Высочайший, — обидчиво развёл руки капитан. – Разве мы первый раз вас переселяем? Какая это уже жизнь у вас? М-ммм, третья, четвёртая…, — наиграно задумчиво произнёс он. – Мы ведь давно вам предлагали всё сделать, но вам не хотелось терять свою должность. В новом теле вам придётся всё начинать сначала.
— Довольно, — приказал Высочайший, предостерегающе подняв руку, что означало «разговор закончен».
Его задели слова капитана. Он был прав, а это ему не нравилось. Советник давно уже мог бы занять тело Артура, но ему не хотелось оставлять своей пост, дающий ему безграничную власть над целым городом и за его пределами. Переселившись в Артура, он станет обычным писарем. Не последняя должность, конечно, но упасть с вершины  вниз, для него было немыслимо. Чтобы подняться по служебной лестнице, ему придётся унижаться, льстить, пресмыкаться, а после стольких лет управления, он не мог себе этого представить. На пересадку он решился только после того, как наблюдающий его врач сообщил, что его дни сочтены.
— Завтра, значит завтра, — согласился советник. Как бы ему не хотелось это признавать, капитан был прав. – Но как только нас пересадите, избавьтесь от них, — добавил он. – Я не хочу, чтобы, м-мм, этот, — он ткнул в Артура, — был жив. Вы меня поняли, капитан?
— Конечно-конечно, как только вы покинете станцию, мы от них избавимся. Вы же не хотите, чтобы вас утилизировали? – от шутки капитана наступила неловкая пауза. Высочайший стал багровым, а Судья вздрогнула. Одна эта мысль привела их всех в ужас. Капитан заметно занервничал, смекнув, что сморозил глупость. Он вообще мало отличался умом. Зная лихой нрав Высочайшего, капитан остерегался его. Хотя сейчас они зависели друг от друга, неизвестно, что мог сделать советник. Именно благодаря его покровительству, черным экспортёрам удавалось долгие годы скрываться от стирателей. Высочайший заботился о своём будущем, поэтому исправно информировал их о передвижении космических патрулей с Земли, когда ему удавалось выведать сведения у своего друга главнокомандующего, возглавляющего войска стирателей.  Он был заносчив, но глуповат и жаден к развлечениям, поэтому ему не сложно было развязать язык, подсунув какую-нибудь виртуальную красотку и подлив в бокал винной настойки.
— Я лишь хочу сказать, что нужно быть осторожными, — примирительно сказал капитан. – Прошу, Высочайший и вы, госпожа Судья, я проведу вас в комнату. Вам здесь может быть не очень уютно, но уж чем богаты. Завтра вы снова будете молодыми. Уверен, мы ещё ни один раз пригодимся друг другу, — услужливо говорил капитан, сопровождая их из отсека с камерами, пока они не исчезли из вида. Гардианцы, развернувшись как две неуязвимые машины, зашагали за ними, оглашая помещение ударами увесистых ног о напольное покрытие.
Врач задержалась. Она зашла в медицинский отсек за стеклом, где в камерах с зелёной энергией в прозрачных саркофагах лежали тела Артура и Лилии. Женщина осмотрела их и внимательно сверила показатели со своими заметками. Судя по её довольному лицу, с ними всё было в полном порядке, а значит, завтра в них переселят жестоких и коварных усыновителей, которые все эти годы терпели их, чтобы продлить себе жизнь.   
Всю ночь Артур ломал голову, как им отсюда выбраться. За капитаном и женщиной-врачом должен прилететь космический челнок. Ещё один должен был доставить усыновителей в новом облике назад на Землю. Это был их шанс. Если они вернутся в свои тела и смогут захватить один из челноков, то у них появится шанс добраться до Венеры, а оттуда они смогут улететь на одну из малозаселенных планет, далеко от Земли в другой галактике.
— Лилия, — тихонько позвал он, — сколько здесь охраны?
— Около дюжины гардианцев, — раздался тоненький голосок из темноты.
С дюжиной ему одному не справиться. Нужно закрыть им доступ в отсек с камерами, пока он и Лилия смогут снова стать собой. У них единственных была эта возможность. Остальные навсегда останутся в своем новом подобии, так как возвращаться им было некуда.
Ночью Артур не спал. Он изучал свои силы, чтобы понять, какое сопротивление сможет оказать своим противникам. Выяснилось, что у него довольно острые когти. Массивная нижняя часть и хвост делали его схожим с кенгуру. Он попробовал сделать прыжок и подлетел так высоко, что чуть не вышиб из себя весь дух, ударившись о железные прутья клетки. Если бы капитан и гардианцы знали, что за зверя поймали, они бы ни за что не позарились на него. Мирная внешность ввела их в заблуждение. Животное, в отличие от Артура было не настолько умно, чтобы вступить с ними в схватку, поэтому, накинув на него электрическую сетку, они без препятствий скрутили его и бросили в клетку.
Глаз на тонкой подвижной ножке мог быстро оборачиваться по сторонам, вперед и назад, вверх и вниз. Это была хорошая способность, чтобы постоянно держать противника в поле зрения. Артур просунул его между прутьями решетки так далеко как мог и рассмотрел дверь в отсек. Если удастся закоротить её, у них будет достаточно времени, чтобы переселить сознание назад, пока гардианцы не ворвутся сюда. Теперь оставалось решить, как это сделать и как одолеть охранников, сопровождающих Высочайшего и Судью. Времени было мало, а действовать нужно было чётко и слаженно. От этого зависела их жизнь. Если он выступит один, его быстро скрутят и закуют в цепи, а потом выкинут в открытый космос. Неизвестно какой силой обладает Лилия и сможет ли она бороться. Им нужна была помощь. Сквозь ночной мрак, Артур прошептал в пространство, обращаясь к зверям в клетке:
— Эй, друзья…
Со всех сторон раздался шорох и шепот. Это люди, переселенные в тела животных, жаждали мести. Они готовы были помочь Артуру и Лилии, и отомстить за себя черным экспортёрам. Страшен тот, кому нечего терять. Смерть его уже не страшит, а цель одна – унести с собой как можно больше врагов.

3

Ночь прошла быстро в ожидании и нервном напряжении. Наверное, наступило утро, так как дверь в помещение с камерами отворилась, и в сопровождении двух гардианцев, внутрь вошли капитан, женщина-врач, Высочайший и Судья. Лампы зажглись одна за другой. Яркий свет осветил пространство вокруг. Высочайший был бледен. Судье удавалось держать себя в руках, но и на её лице была заметна тень беспокойства. Ещё бы! Они столько лет ждали этого момента. Столько лет терпели присутствие Артура и Лилии у себя в доме.
Пройдя мимо клеток в сопровождении капитана и врача, Высочайший и Судья не бросили в сторону Артура ни единого взгляда. Их не терзали сомнения и угрызения совести. Они думали лишь о том, как поскорее стать молодыми. Гардианцам вход в медицинский отсек был запрещен. Из-за своих крупных размеров и неповоротливости, они могли разнести всё вокруг, а оборудование для пересадки сознания было очень хрупким и очень ценным. Они остановились у входа, застыв перед ним как две каменные глыбы.
— Следите за пленными, — приказал им капитан.
Огромные туши гардианцев развернулись и уставили свои каменные лица на камеры.
В медицинском отсеке врач начала готовить усыновителей к пересадке. Высочайший улёгся в прозрачный саркофаг рядом с телом Артура, а Судья –рядом с Лилией. Женщина что-то нажала на голографической панели, и все системы начали работать. Лампочки загорелись. Раздалось мерное потрескивание зелёной энергии, перекинувшейся на бывших усыновителей.
— Скоро всё закончится, — приободряюще сказала врач Высочайшему и Судье.
Ей оставалось выкачать из них сознание в приготовленные круглые сосуды и перенести их в тела Артура и Лилии. Она снова нажала несколько кнопок на голографическом компьютере. Раздался писк. Круглая ёмкость стала медленно заполняться темной, светлой, фиолетовой, и серебристой субстанцией, плавно вытекающей из тел Высочайшего и Судьи. Смешиваясь внутри сосуда, она переливалась разноцветными бликами, выдавая из себя образы и обрывки воспоминаний. В этом веществе соединились память, знания, прошлое и настоящее. Это была суть усыновителей. Их сознание.
— Пора, — прошептал Артур животному в соседней камере. – Еще недавно его звали Михаил. И он три месяца назад стал солдатом. Ему было двадцать. На Земле у него была жена и вполне счастливая жизнь. Раньше он стирал людей с лица Земли. А теперь его самого стёрли. Ночью черные экспортёры ворвались к нему в дом, убили жену, а его взяли в плен, а всё потому, что его тело идеально подошло для пересадки одного знатного господина.
Михаил передал приказ Артура дальше. Животные только и ждали этого. Они словно сошли с ума. Отсек заполнился их криками, рёвом, шипением. Звери бились как неистовые о пол и потолок камеры, сотрясая железные прутья. Капитан заметно занервничал. Такого ещё не было. Он крикнул врачу поскорее заканчивать пересадку. Ничего не подозревающие о происходящем тела Высочайшего и Судьи медленно отдавали своё сознание круглому сосуду, превращаясь в мертвецов.
— Это зависит не от меня. Я не могу вытянуть сознание быстрее, — огрызнулась врач.
Капитан чертыхнулся и выскочил из медицинского отсека. Он рявкнул гардианцам усмирить взбесившихся животных. Как две мощных каменных глыбы они тяжело зашагали к клеткам, раздавая удары налево и направо электрическими дубинками. Чем больше били зверей, тем сильнее те рвались из клеток. Капитан выхватил из-под пояса рацию и что-то прокричал в неё. Через минуту в дверях отсека появилось ещё четверо гардианцев. Почувствовав, что назревает сражение, кровь в жилах животных закипела. Они стали ещё яростнее и неуправляемее. Капитан заметно задёргался. Клетки были прочны, но звери никогда не поднимали бунт. Пересаженные люди быстро теряли надежду на спасение и, отчаявшись, ждали своей незавидной участи. Неизвестно было, выдержат ли клетку такую атаку.
Круглые сосуды в медицинском отсеке были заполнены лишь наполовину. Сознание Высочайшего и Судьи продолжало вытекать в оставшееся в стеклянных ёмкостях пространство. Капитан подбежал к стене, и дернул рычаг.
— Получайте! – злобно выкрикнул он, отжав рукоятку вниз до упора.
Камеры заискрились электрическими разрядами. В этот момент водянистая Лилия как то резко засветилась, стала совсем прозрачной и выплеснула из себя потоки воды, оставив сухим небольшой круг в каждой камере, чтобы звери могли спастись в нём. Весь отсек заполнили пронзительные искры. Раздались взрывы в дверях и электронных замках клеток. Решетки распахнулись, выпустив озлобленных животных наружу. Оглушенные ударом тока гардианцы поднимались с пола. Их громоздкие тела паровали как накаленные в пустыне камни, окропленные холодной водой. Капитан, пытаясь спастись, успел отпрыгнуть в сторону медицинского отсека, но и его оглушило ударом тока. Он неподвижно лежал у подножия стеклянной раздвижной двери, за которой суетилась врач, поспешно нажимая одну кнопку за другой. Бледная и испуганная, она включила переговорное устройство и что-то прокричала туда. Если она вызвала подмогу, то им придётся несладко.
Выбравшись из камеры, Артур бросился к Лилии. Выплеснув часть воды из себя, она безвольно сидела на полу клетки. Одним ударом хвоста он разбил цепи, сковавшие её и, подхватив на руки, направился к медицинскому отсеку. В два прыжка он оказался перед стеклянной дверью. Ударил хвостом раз, второй, третий. Стекло оставалось целым. Ни одной трещины. Круглые сосуды были почти заполнены. В ёмкость Судьи стекали последние капли. И тут внизу у массивных лап Артура что-то зашевелилось. Это капитан приходил в себя после удара током. Врач побледнела. Оба круглых сосуда были заполнены. Оставалось начать пересадку. Артур подхватил капитана хвостом и припечатал его лицо к сканеру, когтями подцепив веки. Сканер считал информацию с глаза.
— Идентификация подтверждена.
Стеклянная дверь отъехала в сторону. В один прыжок Артур оказался рядом с врачом. Женщина задрожала. 
— А теперь ты вернешь мне моё тело, — прошипел он.
— Я… я не могу… меня убьют, — испуганно пробормотала она, отступая назад.
— Я ТЕПЕРЬ ТЫ ВЕРНЕШЬ МНЕ МОЁ ТЕЛО! ИНАЧЕ Я УБЬЮ ТЕБЯ ПРЯМО СЕЙЧАС! – проревел Артур.
— Михаил! – окликнул он.
Отделившись от клубка общего сражения, в камеру вбежало существо среднего роста. Тонкое и подвижное. Артур снова подцепил хвостом тело капитана, который, наконец, придя в себя, начал отбиваться и нащупал у него на ремне оружие. Он передал его Михаилу.
— Если захочет убежать, убей её, — сказал он ему, указывая на врача.
Дрожа от страха, женщина убрала сосуды, заполненные под самый край сознанием их усыновителей. Она велела Артуру и Лилии убрать мертвые тела Судьи и Высочайшего из стеклянных саркофагов и занять их места. В родную обитель сознание вернулось быстро, как будто между ними существовало неразрывное единство, некий сговор навсегда быть вместе. Теперь Артур, был не так силён, как прежде, но он снова был собой. Животное с массивными лапами, в котором он находился до этого, осталось неподвижно лежать в саркофаге, только цвет его изменился на тёмно-, тёмно-серый. Водянистое тело Лилии, после пересадки, вдруг напряглось, издало вздох и растеклось по саркофагу, пролившись на пол прозрачной водой.
Вдруг Артуру пришла в голову мысль, которой он сам не ожидал.
— Михаил! – прокричал он своему помощнику. — У тебя ещё есть время.
Он указал на капитана. Капитан полз к телу мертвого гардианца, чтобы подобрать его электрическую дубинку.
Лилия перехватила оружие из рук Михаила и наставила на врача.
— Пересаживай! – скомандовала она женщине.
Артур и Михаил подхватили отбивающего от них капитана и бросили в саркофаг, пригвоздив ремнями и захлопнув стеклянную крышку.
— Нет-нет, я не могу, — запротестовала врач.
Лилия замахнулась и со злостью ударила её по лицу. Кровь струйкой потекла в уголке рта.
— Это тебе за тех, кого ты уничтожила, тварь! Пересаживай! – холодно и решительно повторила Лилия, и поднесла оружие к подбородку врача.
Сжав зубы от злости, но не осмеливаясь возражать, когда на неё направлено дуло пистолета, врач начала выкачивать сознание из капитана и Михаила в разные сосуды. Лилия как коршун следила за её действиями, готовая в любой момент спустить курок. Когда ёмкости были заполнены, врач замешкалась.
— В чём дело? – рявкнула на неё Лилия, подсунув пистолет к лицу вплотную.
— Нужно ещё раз просканировать тело, чтобы проверить, не осталось ли обрывков воспоминаний.
За стенами послышался гул двигателей приближающихся космических челноков. Промедление могло стоить им жизни.
— На это нет времени.
— Но… — попыталась возразить врач, и снова наткнулась на дуло пистолета.
В отсеке с камерами продолжалась кровавая битва. Животные атаковали гардианцев со всей яростью, на которую были способны. Благодаря Артуру они знали, как их победить, поэтому четверо врагов было повержено. На глазах Артура пал ещё один. Когда его сердце было вырвано из рук одним из нападающих, гардианец вздрогнул, застыл как вкопанный, покрылся белой каменной коркой и рассыпался на мелкие части.
В этот момент дверь в отсек открылась. Прибыла вызванная врачом подмога. Со всех сторон полетели пули. Гардианцы раздавали удары направо и налево массивными кулаками и электрическими дубинками. Артура ранило в плечо, но, истекая кровью, он продолжал сражаться. Когда битва подошла к концу, с обеих сторон почти не осталось живых. В это время, закончилась пересадка Михаила в капитана. Лилия отвернулась всего на секунду, чтобы найти взглядом Артура и узнать, жив ли он. Женщина-врач воспользовалась этой отсрочкой и с силой ударила по красной кнопке на приборной панели. Станцию огласил громогласный компьютерный голос:
— До уничтожения станции осталось десять минут.
Всё вокруг зашипело, затряслось, заполнилось дымом. Саркофаги заходили ходуном. Стеклянные колбы с сознанием Высочайшего и Судьи сбросило со стола, и они с грохотом разбились, упав на пол. Жидкость из них вытекла и испарилась.
Врач рассмеялась Лилии в лицо.
— Теперь мы все погибнем, — победоносно бросила она.
Лилия замахнулась и со всей силы ударила её. Женщина безвольно скатилась на пол ей под ноги.
В отсек забежал Артур.
— Скорее! – приказал он. – Нужно попасть на челнок.
Отчет уничтожения станции продолжался. Солдаты и гардианцы, оставив пленников, побежали к выходу. Теперь каждый спасал свою жизнь. У них было мало времени, чтобы добраться до челноков. Их осталось пятеро – Артур, Лилия, Михаил и двое марсиан, которые продолжали пребывать в облике животных. Это был их шанс. Главное добраться до одного из челноков. Бежали наравне с врагами, на ходу продолжая наносить друг другу удары, и не забывая отстреливаться. Станция тряслась. Платформа уходила из-под ног. Замигал красный цвет. У них почти не оставалось времени до взрыва. Неповоротливые гардианцы отстали, попав в завалы, образованные разрушенной техникой и стенами отсеков. Чем ближе они были к челноку, тем опаснее становился каждый шаг. Платформы под ногами стали рассыпаться как карточные домики. Несколько солдат, бежавших сзади, с криком провалились вниз. Один из челноков, который прибыл за Высочайшим и Судьей, поднялся в воздух и отлетел от станции. Второй пилот включил двигатель, когда начался отчет последней минуты. Михаил прыгнул вперёд и замахал. Платформа затряслась и стала трескаться у него под ногами. Увидев капитана, в котором теперь находился Михаил, пилот выпустил мостик, и они запрыгнули в челнок, зависший в воздухе в полуметре от платформы. Они были спасены. Отлетая от станции, они успели увидеть, как один за другим солдаты проваливаются в образовавшуюся под ногами бездну.
После пережитого, заставить пилота и его помощника доправить их на Венеру оказалось пустяковым делом. Михаилу достаточно было взвести курок и направить на них оружие.
— Капитан?… – удивленно проговорил пилот.
— Не угадал! – триумфально ответил Михаил.
Пилот побледнел и взялся за штурвал. Кто-то бы ни был перед ним, у него было оружие, а против пули не поспоришь. Челнок отлетел от станции за несколько секунд до того, как космическое пространство сотрясло взрывом. Все следы чёрных экспортеров были уничтожены. Вместе с ними были уничтожены останки Высочайшего и Судьи. Второй челнок исчез в направлении Земли, так и не приняв на борт бывших усыновителей. Они были стёрты навсегда из жизни Артура и Лилии, и из будущего планеты Земля.
Вместе они долетели до Венеры. Артур, у которого еще оставались данные связного, нашёл на него выход и он помог ему и Лилии сесть на челнок, вывозивший беглецов в новую галактику на планету Каприкорнус. Михаил с марсианами решил остаться на Венере. Его жена была убита, и он хотел мести, поэтому примкнул к местным кланам сопротивления. Конечно, встретили его в облике капитана не очень радушно. Ещё бы настоящий капитан был их заклятым врагом и убил многих сопротивленцев. Однако когда они услышали всю историю и убедились в её правдивости, то приняли Михаила как родного. Его новый облик открывал им много возможностей, по крайней мере, пока информация о пересадке в капитана не разлетится по Вселенной. Марсианам лидер сопротивления предложил остаться. Помимо стирателей и советников, его клан боролся с чёрными экспортерами, и если им удастся захватить космическую станцию с оборудованием, то, они могут попытаться переселить их снова в людей. Марсиане охотно согласились. Особого выбора у них не было. Доживать свой век в теле инопланетного зверя, или вернуть хоть какой-нибудь человеческий облик. Хотя многие животные в третьем тысячелетии были весьма разумными, а некоторые даже умели разговаривать, их считали бесправными существами.

Эпилог

Артура и Лилию ждало неизвестное будущее, но оно казалось им лучше, чем вернуться на Землю, где они чуть не стали добычей Высочайшего и Судьи, жаждущих жить вечно. Можно было только представить, какая поднимется паника и неразбериха, когда выясниться, что верховные лица пропали в неизвестном направлении. Впрочем, усыновители поплатились за то, что хотели вмешаться в законы природы. Теперь они никому не причинят зла. Челнок с Артуром и Лилией на борту летел сквозь космическое пространство. Перед их взором представала небывалая красота. Это чудо не увидишь на Земле. Совершенный и неизведанный мир Вселенной… и столько опасностей и преград впереди.

E-mail: munacralot@gmail.com
©Камалия Готти-2018. Все права защищены.