Перейти к содержанию

Кафе при дороге

После дневной смены на заводе Геннадий Бочаров не чувствовал привычной усталости. Он был рад и воодушевлен. Сегодня начальник производства сообщил ему, что директор всерьез подумывает об его назначении на должность управляющего цехом. В течение пяти лет Геннадий работал на заводе по изготовлению холодильного оборудования и уже давно ожидал повышения. Когда среди сотрудников поползли слухи о новом назначении, Геннадий очень надеялся, что новым управляющим поставят именно его. На место претендовали еще Артур Березин и Матвей Старостин. Хотя Артур хорошо зарекомендовал себя, он проработал на заводе чуть больше года, поэтому у него было меньше шансов по сравнению с более опытным Геннадием. Матвей Старостин был откровенно староват для должности. Он работал на заводе с самого его основания и постепенно дорос от простого рабочего до мастера, но вот уже несколько лет его карьера застопорилась. Администрация завода старалась выдвигать на руководящие должности молодых и инициативных, поэтому Геннадий не рассматривал Старостина как серьезного конкурента. Гордыня не позволяла Геннадию увидеть, что Матвея Старостина рабочие уважают больше, а в коллективе это играет не последнюю роль. Даже молодому Артуру Березину был больший почет, чем Геннадию. Рабочие открыто недолюбливали его за заносчивость. Геннадий не шел на компромиссы и был твердолобым в спорах, поэтому коллеги старались не слишком часто общаться с ним, ограничиваясь рабочими вопросами. На дни рождения и прочие праздники Геннадия приглашали только из вежливости, втайне надеясь, что он не придет, и не будет портить праздник своим вечно недовольным видом. Но Геннадий всего этого не понимал. Он считал, что у него отличные отношения с коллегами по работе и что он хороший командный игрок. Его можно было понять. Он воспитывался в авторитарной семье под строгим контролем отца, на которого с годами стал похож. Теперь он был таким же упрямым, с замашками лидера, и таким же слепым в осознании своих недостатков. 
Возвращаясь домой после работы, он еще издали услышал аромат душистой выпечки. Ища источник вкусного запаха, впереди он увидел небольшое кафе. Геннадий очень удивился столь неожиданному открытию. Он проезжал по этой дороге почти каждый день – утром и вечером, на работу и с работы, и готов был поклясться, что утром его здесь не было. Кафе при дороге, как его успел окрестить Геннадий, ничем не отличалось от подобных сооружений. Но откуда оно здесь взялось? Геннадий недоумевал, и любопытство все сильнее разгоралось внутри него. Когда машина поравнялась с кафе, Геннадий с жадностью вдохнул аромат свежеиспеченной выпечки. Пахло детством. Он не удержался и остановил машину. Готовить ужин ему не хотелось, поэтому несколько слоек вполне сгодятся, чтобы утолить голод. Геннадий не любил хозяйничать на кухне, это всецело была территория его жены Нади, но сейчас у детей были летние каникулы, поэтому жена на несколько дней поехала с ними погостить к родителям. Чтобы дети не сидели в накаленном жарой городе, Геннадий и Надя каждое лето отправляли их в деревню к бабушке и дедушке. Вот там им было настоящее раздолье. Зеленая трава, речка, местная детвора и ночные посиделки у костра. Для городских детей – летние каникулы в деревне были приключением. Казалось, сама деревенская природа питает их здоровьем и счастьем.
Сегодня день выдался жарким, но не знойным. С вечерней прохладой на улицы как жемчуг высыпался народ. Казалось, никого кроме Геннадия не удивляло странное появление кафе, которого здесь не должно было быть. А утром еще и не было. Люди проходило мимо, не обращая никакого внимания на удивительный аромат, растекавшийся и обволакивающий все вокруг как всепоглощающий туман. Геннадий чувствовал, как он наполняет его легкие и заставляет желудок настойчиво требовать от него действий по добыче провианта. Недолго думая, он потянул на себя ручку и оказался внутри самого обычного, ничем не примечательного помещения. Геннадия даже постигло какое-то разочарование. Он ожидал увидеть красивые белые кружевные занавесочки на окнах, аккуратные маленькие, но яркие электрические подсвечники на столах, и белоснежные скатерти, создающие впечатление домашнего уюта. Если бы не вкусный до умопомрачения запах выпечки, Геннадий бы развернулся и ушел. Пекарь достала из духовки очередную партию слоек. Найти незанятый столик не составило труда. Посетителей было мало. Геннадию снова показалось странным, что здесь так мало людей. Умостившись за одним из свободных столиков, он выглянул в окно. Люди проходили мимо, совершенно не обращая внимания на новое кафе и чудный аромат во всей округе. Официантка приняла заказ и быстро принесла Геннадию кофе и слойки с мясом и грибами. На ужин он заказал с собой сладкую выпечку с вишневой и малиновой начинкой. Перекусив, Геннадий расплатился и, чувствуя, как от сытости на него находит усталость, поскорее отправился домой. Теперь ему хотелось прилечь на диван и посмотреть телевизор. Пока Надя с детьми в деревне, ему не придется отвоевывать футбол или хоккей у жены, которая хочет посмотреть очередной мелодраматический сериал, вышибающий слезу, или у детей, которые хотят посмотреть мультики. Жена и дети всегда побеждали.
Оставив машину, как обычно, во дворе на сигнализации, Геннадий, не дожидаясь лифта, легко поднялся на четвертый этаж. В коридоре было темно. Лампочка перегорела. Вставив ключ в замок, он с трудом провернул ключ. Замок заскрипел и щелкнул. «Замок что ли заржавел? Утром все отлично работало», — подумал Геннадий. Он открыл дверь и замер на пороге. Надя стояла бледная и испуганная, держа в руках кухонную скалку. Что-то было не так. Она ведь должна быть в деревне. Это была его Надя, только выглядела она старше. На лице были морщины, а в волосах седина. Увидев его, Надя вскрикнула и рухнула в обморок. Геннадий испугался не меньше нее. «Что происходит, черт возьми?» — возмущался он, поднимая Надю и неся на диван в гостиную. Уложив ее на мягкую поверхностью и подложив подушку, Геннадий побежал на кухню за водой. В привычном шкафчике чашек не оказалось, и, чертыхаясь, Геннадий пересмотрел половину из них, пока не нашел нужную посуду. «И зачем было переставлять?» — злился он. Вернувшись к Наде, он увидел, что она пришла в себя и, теперь сидит, поджав ноги, с ужасом смотря на него. Он хотел подойти к ней, но она закричала:
— Не подходи!
— Надя, что с тобой? Это же я Геннадий!
— Ты не можешь быть здесь. Ты же умер! 
Услышав это, Геннадий застыл недалеко от Нади со стаканом в руке.
— Ты что с ума сошла? – вдруг разозлился он, подумав, что Надя решила зло подшутить над ним. Но жену было не остановить. Она вдруг начала молиться и кричать на него «Изыди, бес!», «Уходи, откуда пришел!», при этом осеняя Геннадия крестным знамением. Геннадий с ужасом смотрел на все происходящее. Только сейчас, видя безумие своей жены, он заметил и другое: все в гостиной поменялось. Целый шкаф был отведен под иконы, стены были исписаны оккультными знаками. Геннадий пребывал в состоянии шока и дикого ужаса.
— Надя! Надя! – крикнул он. – Что с тобой? Где дети? – Он подбежал к ней и начал трясти. – Где дети, Надя? – Но Надя еще усерднее стала выкрикивать свои сумасшедшие молитвы. Она выглядела лет на пятнадцать старше.
Отчаявшись получить от нее хоть какой-то ответ, Геннадий бросился к телефону. Он звонил в деревню к Надиным родителям. На том конце в трубке послышался девичий голос.
— Вы ошиблись номером. Здесь такие не проживают, – пропищал тоненький голосок и трубку положили.
Он снова набрал номер и настойчиво потребовал позвать к телефону Любовь Семеновну или Андрея Павловича, родителей Нади, но на том конце провода, девичий голос резко и сердито ответил, что только идиот может так зло шутить и что они умерли еще десять лет назад. Дом теперь принадлежит ее семье. Девушка попросила больше не названивать.
Обычный вечер превращался для Геннадия в кошмар. Оставив Надю, он схватил ключи и побежал к машине. «Только бы с детьми все было в порядке». «Куда ехать? Где их искать? Что вообще происходит?» — в голове Геннадия созревал вопрос за вопросом.
Был вечер, поэтому многие из его соседей возвращались с работы. Встречая его на лестничной клетке, люди бледнели, жались к стенке, крестились, а некоторые даже сползали на пол по стенке. «Да что же это такое?!» — в панике вопрошал себя Геннадий. Соседка со второго этажа, увидев его, подняла такой вопль, что у Геннадия ноги подкосились от страха. «А-ааа-ааа!» — во все горло голосила женщина. А когда Геннадий пробежал мимо нее, ее «а-ааа-ааа!» переросло в настоящий визг и завывание. Выскочив из подъезда, Геннадий случайно налетел и сбил с ног соседа-алкоголика из дома напротив.
— Куда несешься?!! – возмутился сосед Игнат Макарыч, поднимаясь и отряхиваясь. Поднявшись с земли, старый пьянчужка посмотрел на своего обидчика и, как многие сегодня вечером, резко побледнел. Веко задергалось и он, заикаясь, произнес:
– Это ты Геннадич? – Старый пьянчужка почему то всегда называл Геннадия «Геннадичем», хотя тот был Андреевичем от рождения. Сколько Геннадий ему не объяснял, что он не Геннадич, все оказывалось без толку. Прилепилось к нему это прозвище. «Ну, да Бог с ним!». – Ты за мной?
— Что? На кой ты мне сдался?
— Не забирай меня, умоляю! – бросился к нему в ноги Игнат Макарыч. – Я брошу пить. Я не хочу умирать! Я ж тебе вреда никакого не делал! – плакал Игнат Макарыч, валяясь у него в ногах. – И когда все говорили, что ты убийца, что тебе так и надо, я не говорил. Вот тебе крест! – осенил себя крестным знаменем Игнат Макарыч.
— Вы что с ума все посходили? — едва не плача сказал Геннадий. Он уже не знал, что делать и куда ему бежать. – Какой убийца?!!!
— И когда ты в тюрьме умер, я тоже не плевался как остальные, что так тебе и надо, Геннадич, — продолжал жалобно умолять старик. – И за детей твоих заступался всегда! – Игнат Макарыч валялся у ног Геннадия, продолжая нести всякую чушь.
— За детей заступался? Что ты мелешь? Зачем за них заступаться, я сам за них заступлюсь.
— Ну как же, Геннадич, после того как ты попал в тюрьму, и жена твоя, Наденька, прости Господи, умом тронулась, детей твоих обижали и какими только словами не называли. Эх, жалко, детишек, тяжкая у них судьба сложилась, — всхлипывая, произнес Игнат Макарыч. – Без отца выросли, бедолаги.
— Что-ооо ты несе-еее-шь? – не выдержал Геннадий. Он схватил соседа за шкирки, но тот начал извиваться как уж, оттолкнул Геннадия и с криками побежал прочь, упустив на землю свою скудную поклажу – хлеб, бутылку и газету.
Теперь пришла очередь Геннадию удивляться. Подняв с земли газету, он увидел дату – 12 июня 2028 года. Но ведь сейчас 2018 год. Геннадию стало дурно. Перед глазами все поплыло, и вдруг возник образ странного кафе при дороге. «В этом кафе со мной что-то произошло», — подумал Геннадий и уже через несколько минут загрузился в машину и быстро погнал к нужному месту. – «Может, отравился выпечкой?», — хватался за любую версию Геннадий. Его тянуло вернуться туда. Он чувствовал, что ответ здесь, но когда добрался, то обнаружил, что никакого кафе здесь нет.
На улице был одиннадцатый час вечера, и нужно было решать, где он будет ночевать. Надя, которую он застал дома, его и на порог не пустит. Мысли Геннадия постепенно стали упорядочиваться. Первое, что он выяснил, что сейчас не 2018,а 2028 год, значит, его каким-то образом забросило на 10 лет вперед. Очевидно, неизвестно откуда возникшее кафе появилось на его пути неспроста. Геннадий предположил, что попал во временную петлю. Он слышал рассказы о таких случаях, но ему бы даже в голову не пришло, что он может оказаться сам в такой нелепой ситуации. Сейчас его больше интересовало не как вернуться в свое время, а что случилось с ним и его семьей. По реакции соседей, и тому, как вела себя Надя, не сложно было догадаться, что с ними со всеми произошло что-то нехорошее, и ему необходимо было выяснить «что».
Податься ему было некуда, поэтому ночевать пришлось в машине. Утром он решил навестить Игната Макарыча и выведать у него все о событиях, случившихся с ним и ее семьей. Тот хотя бы мог говорить в его присутствии, а не кричал как остальные. С самого утра он поджидал соседа  у подъезда, зная, что тот с утра выходит пострелять сигарет у прохожих, спешащих утром на работу. В семь часов дверь подъезда осторожно приоткрылась, и оттуда с опаской высунулось лицо старого пьянчужки. Геннадий спрятался за деревом, чтобы он не заметил его и не удрал обратно в квартиру. Осмотревшись, Игнат Макарыч вынырнул на улицу, все еще боязливо оглядываясь, и стал поджидать прохожих. Он не отходил далеко от подъезда. Боялся. Геннадий затаился, чтобы не напугать его. Через десять минут Игнат Макарыч успешно стрельнул сигаретку, но от жадности одной показалось мало. Он сунул ее за пазуху и стал поджидать очередного прохожего. Он немного осмелел и отошел дальше от подъезда. Стрельнув еще пару сигарет, Игнат, довольный собой, хотел вернуться домой, но тут Геннадий вынырнул из-за дерева, и преградил ему путь. На старика было жалко смотреть. Веко снова начало дергаться. Губы побелели. Руки задрожали, выронив две только что выпрошенные сигареты.
— Я думал, что миновало, — отчаянно произнес он.
— Не бойся, Макарыч, я не за тобой, — решил подыграть старику Геннадий. — Но нам нужно поговорить. Понимаешь? Если ты мне поможешь, я тебя оставлю в покое.
Игнат Макарыч все еще был напуган, но слова «я не за тобой», его немного успокоили.
— Ну, пошли в квартиру, что ли? – потирая дергающееся веко, нерешительно спросил он. – У меня, если честно, ноги отказывают. Напугал ты меня, Геннадич. Ох, и напугал! Мне и здесь нравится, я туда не спешу. Ну, ты сам понимаешь, да? Ведь, ты уже там, а оно мне надо себе такие проблемы? Я еще пожить хочу, — без остановки тараторил он Геннадию.
В однушке старого пьянчужки было не прибрано, смердело грязными вещами и пропавшими остатками съестных припасов. Геннадий брезгливо осмотрелся. Игнат Макарыч услужливо стряхнул со стула своего облезшего кота, недовольно фыркнувшего на такое безобразие, и подсунул стул Геннадию.
Беседа была долгой. От старика Геннадий узнал, что десять лет назад из-за Геннадия взорвался цех на заводе. Подробностей старик не знал, но из газет, которые он иногда почитывал, он помнил, что вроде бы Геннадий все это сделал в отместку какому-то Старостину, которого назначили вместо него на новую должность. В тот злополучный день погибло много людей. За это Геннадия осудили и посадили. Надежда после этого случая стала замкнутой. Люди сторонились ее, как будто она притягивала несчастья. Соседи ее ненавидели и презирали. Ей было очень тяжело. Разве это она или ее дети заставили Геннадия пойти на преступление? Но люди этого не понимали.  Вскоре у Нади помутился рассудок. Больше всего Геннадия волновали дети. Игнат Макарыч рассказал, что его сын, которому сейчас должно было быть 21, стал наркоманом. Его часто можно увидеть в местном сквере. Они там компанией собираются. Тяжелее всего пришлось его маленькой Варечке, который сейчас должно было быть 16. Отец – убийца, брат наркоман, мать, не выдержав горя, лишилась рассудка. Сверстники жестоки к несчастным и обездоленным. Над Варей издевались, насмехались и пинали, как собаку. Несколько месяцев назад бедная девочка не выдержала и наглоталась таблеток. Когда Игнат Макарыч закончил рассказывать эту историю, Геннадий плакал, плакал так, как никогда в жизни. Сердце старого пьянчужки сжалось от сочувствия.
— Слушай, Геннадич, ты прости меня, что я так тебя встретил. Испугался маленько… Ведь ты тоже…  ну… сам понимаешь… умер в тюрьме два месяца назад… как про дочку узнал то… Думал ты за мной, а я … еще чуток пожить хочу.
Немного придя в себя, Геннадий поблагодарил старика за помощь и обещал больше не пугать его своими приходами. Игнат Макарыч расчувствовался. Пустив слезу, он сбивчиво признался Геннадию в том, что не такой уж он и страшный, хоть и помер, так что он может заходить к нему в гости, если ему ТАМ, — он указал вверх пальцем, — будет скучно. Мол, ему здесь тоже скучно бывает, а поговорить о том о сем с соседом, хоть и бывшим, — он опять указал пальцем вверх, — лучше, чем с собой наедине.
Распрощавшись с ним, Геннадий пошел в сквер, он хотел увидеть сына. Спрятавшись за деревьями, он издалека наблюдал за компанией молодых ребят, которые продали свою жизнь за наркотики. Среди них был его Денька. Болезненный, худой, с потухшим бессмысленным взглядом. Геннадий смотрел, и его душа кричала, как никогда в жизни. После этого он поехал на кладбище к Варе. Не такой судьбы он хотел для своего сына и уж тем более для дочки Варечки и жены Нади. Не такой судьбы.
Возвращаясь назад к месту появления странного кафе, еще издали он увидел знакомое невысокое здание. Оно снова выросло на дороге неизвестно откуда. В этот раз Геннадий без колебаний остановил машину и зашел внутрь. Ни одной живой души не было. Свет не горел. Казалось, что Геннадий зашел в темное, заброшенное помещение. Он постоял несколько секунд и вышел. Не оборачиваясь, он дошел до машины и поехал домой. Первое что он сделал, зайдя в квартиру, это позвонил жене и детям. Они добрались до деревни без происшествий. Дети были довольны. Надя тоже очень рада была погостить у своих дорогих родителей. На душе у Геннадия отлегло.
Утром он подумал о том, что это все был сон, но уж больно реальный и слишком тяжелый для него. Отправляясь на работу, Геннадий увидел Игната Макарыча, который ждал прохожих, чтобы стрельнуть сигаретку. Геннадий впервые за все время не бросил ему привычное «здрасьте», а пожал руку. Игнат Макарыч аж всхлипнул от такого внимания.
— Макарыч, ты это…, если тебе что-то нужно, заходи в гости. Буду рад, — сказал Геннадий, чувствуя бесконечную благодарность к старому пьянчужке, который в трудную для него минуту пытался, как умеет присмотреть за его детьми и пусть по-глупому, но был рад разделить с ним хлеб и беседу.
Управляющим цехом назначили Матвея Старостина, но Геннадий уже знал это.
— Поздравляю с назначением, Матвей, — протянул он руку для пожатия. – Ты молодец, ты это заслужил, друг.
Два месяца назад в далеком будущем 2028 года, в тюремной камере на полу сидел заключенный Геннадий Бочаров. В руках он держал скомканное сумбурное письмо от Нади, которая хоть и лишилась рассудка, смогла сообщить ему о страшном событии. Слезы застилали глаза. Его дочка Варечка покончила с собой. Сердце резануло ножом. Несмотря на боль в груди, Геннадий плакал и молился. Он молился так искренне, как никогда в жизни. Все о чем он молил Всевышнего, – это дать ему второй шанс. Он просил не для себя, а для того, чтобы спасти Надю и своих детей от страшной участи, которую навлек на их головы. Известие о том, что на должность назначили Матвея Старостина, повергло Геннадия в шок. Он был взбешен. Он уже видел себя управляющим цеха, оценивал, как сможет потратить повышение к зарплате, куда поедет отдыхать заграницу, ведь теперь он сможет себе это позволить. Его занесло, и он даже с коллегами стал разговаривать как полноправный хозяин цеха. Новость о назначении Старостина вызвала у него злость. Он хотел подшутить над Старостиным, и устроить ему неприятности в первый же день на новой должности. Геннадий испортил установку электрооборудования. Он надеялся, что однодневный простой в работе в первый день работы Старостина в должности управляющего цехом станет плохим началом его карьеры. Геннадий и представить не мог, что из-за сбоя в работе электрооборудования возникнет аварийная ситуация и произойдет возгорание. Такие поломки возникали нередко. Как правило, кроме недовольства начальства простоем, ничего страшного не происходило. Вызывали бригаду ремонтников, и все становилось на круги своя. Но не в этот раз. Обычная зависть и нелепая шутка привели его к краху. В пожаре погибло много ребят, с которыми он бок о бок работал пять лет. Как же так? Что же он собственными руками сделал с собой и со своей семьей? У Геннадия болело не только сердце, но и душа. Сердце резало ножом, а душа горела в муках совести и отчаяния. Он каялся в том, что сделал. Каялся искренне. Он каялся даже в тот момент, когда смерть от инфаркта настигла его.
Только искренне раскаяние спасло его душу и дало ему второй шанс. Это раскаяние из глубины сердца, из недр души, из самых скрытых уголков сознания. Вселенная услышала его молитву и просьбу о помощи. Второй шанс дается не каждому из нас. В жизненной суете, мы гонимся за материальными благами – деньгами, благополучием, славой, — и забываем о главном – о душе, и почему то вспоминаем о ней только перед смертью. Мы не ценим, то, что имеем, пока не потеряем это. Мы высокомерны по отношению к другим, пока не окажемся на их месте. Но есть и другой путь – жить с чистой совестью и быть человеком. 

E-mail: munacralot@gmail.com
©Камалия Готти-2017. Все права защищены.